Суббота, 21.10.2017г.

Последнее обновление:Сегодня, 16:47:05

Вы находитесь здесь: Главное Политическое обозрение Сирийский теракт и западное безмолвие

Сирийский теракт и западное безмолвие

Печать PDF

15 апреля 2017 года в западных пригородах сирийского Алеппо произошёл масштабный террористический акт. Его жертвами стали свыше 100 человек, большинство – женщины и дети. За шесть лет гражданской войны и джихадистской интервенции в Сирии случилось множество кошмарных убийств, военных преступлений, преступлений против человечности, казней и резни по всем мыслимым признакам и с немыслимой жестокостью.

Большинство преступлений не расследовано. К сожалению, большинство преступлений в САР вряд ли будут расследованы. Жестокая логика многолетнего и упорного конфликта включает в себя внесудебные кары, периодическую и широкую амнистию, гигантские прорехи на границах и массовую миграцию. Персональный состав преступников и даже личности их организаторов способны остаться тайными до конца времён.

И всё же апрельский теракт в западном Алеппо стоит особняком в скорбном списке сирийского горя. Он ставит под угрозу не наказание убийц, но весь процесс примирения в стране. По степени воздействия на ход войны взрыв в Рашидине сравним с взрывом в Дамаске 18.07.2012. Тогда на особо охраняемом столичном объекте были убиты министры обороны и внутренних дел Сирийской Арабской Республики. Вместе с ними погибли десятки высших офицеров из числа руководителей силовых ведомств.
Методика действий «демократической альтернативы режиму Асада» проявилась в Дамаске почти пять лет назад, со всей кровопролитной откровенностью и характерной незаметностью для западных адвокатов «арабской весны». Если взрыв июля 2012 спровоцировал эскалацию гражданской войны, то теракт апреля 2017 призван затянуть эту войну до окончательной фрагментации САР по религиозному признаку.

Городки Кефрая и Фуа находятся на севере сирийской провинции Идлиб. Их население исповедует шиитскую версию ислама и долгое время существовало во враждебном окружении террористических оппозиционеров джихадистского толка. Провинция Идлиб контролируется бандитским конгломератом во главе с представителями Аль-Каеды (запрещённая в РФ организация) с весны 2015 года. Сирийская война отличается большим количеством тыловых анклавов – они есть на правительственной, курдской и «оппозиционной» территориях. В них проживают сотни тысяч человек.

Многосторонний характер сложного конфликта, ограниченность всяческих ресурсов, взаимозависимость хозяйственных связей, стремление набрать имиджевые очки у населения и международной общественности препятствуют полномасштабным карательным операциям в этих анклавах. Их проводят лишь чёрные фанатики ИГИЛ (запрещённая в РФ организация) – например, против многолетнего правительственного бастиона в Дейр-эз-Зор. Прочие участники боевых действий стараются умиротворить враждебные поселения, сочетая политику бронированного кнута и засохшего пряника.

За два полублокадных года городки Кефрая и Фуа похоронили сотни своих жителей, ставших жертвами террористического беззакония. Большинство зданий разрушено, снабжение затруднено даже по завышенным ценам, колоссальные проблемы с оказанием элементарной медицинской помощи. В результате сложных переговоров с участием российских офицеров и напряжённой работы сирийского министерства по делам национального примирения был найден компромисс.
Компромисс с потерей значительных материальных ценностей ради ценности высшей – человеческих жизней.

Население двух городков эвакуировалось на территорию под контролем властей САР. На паритетной основе в идлибском направлении могли отбыть все желающие из антиправительственных анклавов Мадая и Забадани.
Важно отметить, что к «тирану Асаду» выехали все 5.000 человек, оставшихся в городках Кефрая и Фуа, от стариков до грудных младенцев. Одновременно «прогрессивный джихадистан» Идлиба выбрали всего 15% жителей городов Мадая и Забадани.

Автобусные колонны эвакуируемых граждан и даже боевиков – яркая примета нового этапа сирийской войны. За последние годы проведены десятки операций организованной внутренней миграции. В том числе с сотнями вооружённых бойцов. Бойцов, проигравших правительственной армии и озлобленных поражением. Оппозиционеров, уезжающих от правосудия на комфортабельных автобусах. Боевиков со значительным военным и карательным опытом. В том числе откровенных преступников и садистов, ускользающих от возмездия ради предотвращения новых преступлений.

При жёстком контроле сирийского правительства ни одна из оппозиционных колонн ни разу не была остановлена, обстреляна, взорвана, уничтожена. Никто из тысяч пассажиров зелёных автобусов не пострадал в дороге, не подвергся аресту и силовому воздействию.
Первый же вывоз гражданских лиц в правительственном направлении привёл к теракту с ужасающим количеством жертв.

На последней стоянке, в нескольких километрах от КПП сирийской армии автобусы были остановлены с непозволительно малыми интервалами между машинами. Пассажиры не успели (не смогли? им запретили?) выходить. Подъехавший на фургоне смертник выбрал место самой опасной детонации, взорвался сам и убил свыше 110 пассажиров. В подавляющем большинстве – женщин и детей.

Что убедительно свидетельствует о властной некомпетентности сирийской «оппозиции» как минимум и её пособничестве терроризму как максимум.
Что демонстрирует стремление джихадистов сорвать мирный процесс в САР любой ценой.
Что вообще-то сравнимо по масштабам трагедии с последствиями химической провокации 4 апреля 2017 года, вот только детей в Рашидине погибло вдвое (!) больше.

Ни один из западных политиков не осудил этот теракт, не предложил гуманитарную помощь, не потребовал тщательного расследования или незамедлительного ракетного удара по кому-нибудь. Для адвокатов и организаторов «арабской весны» жертвы многолетнего конфликта делятся на перспективных и малозначимых. Перспективных для продолжения кровопролития и опасных для его прекращения.

На следующий день после убийства ста сирийских женщин и детей в западном Алеппо депутаты британского парламента предложили… лишить гражданства Великобритании первую леди Сирии Асму аль-Асад. За активное использование аккаунтов в социальных сетях в целях информирования мировой общественности о реалиях сирийской войны.